В единый день голосования 20 сентября 2026 года в России прошли более 2200 избирательных кампаний, в том числе выборы депутатов Государственной думы России, прямые выборы глав восьми регионов, выборы депутатов 39 региональных парламентов и местные выборы.
С первого дня избирательной кампании (с 16 июня 2026 года) «Атлас выборов» осуществлял мониторинг проходящих выборов. За это время были подготовлены и опубликованы шесть докладов, посвященных анализу изменений федерального законодательства за 2021 — 2026 годы, эволюции партийной системы, правовым параметрам региональных выборов, итогам выдвижения и регистрации кандидатов на выборах депутатов Госдумы, предвыборной агитации и административной мобилизации, а также доклад, посвященный анализу составов региональных избиркомов в четырех частях (первая, вторая, третья и четвертая части). Кроме того, на сайте можно найти доклад Александра Кынева, посвященный итогам выдвижения и регистрации кандидатов на региональных и местных выборах. Мы также вели еженедельные мониторинги телеэфира и социальных сетей, а в дни голосования готовили регулярные обзоры происходящего по итогам первого и второго дня, а также ночи выборов — все это напоминало скорее боевые сводки.
Оценивая эти выборы, мы опираемся на те стандарты, которые официально признает российское государство — они содержатся в законодательстве, постановлениях Конституционного суда России и тех международных документах, которые продолжают действовать для России. Эти стандарты просты и очевидны: выборы должны проводиться в условиях свободной и конкурентной кампании, возможности участников должны быть равны, избиратели могут свободно и публично выражать свое мнение в течение всей кампании, они не сталкиваются с принуждением или давлением, итоги их волеизъявления подсчитаны верно и позволяют установить реальную волю россиян.
Это предварительная оценка, которая сделана непосредственно после окончания голосования, позднее она будет дополняться и уточняться по мере поступления данных.
Однако уже сейчас можно уверенно называть прошедшие выборы экстраординарными по уровню давления на кандидатов, наблюдателей и, в первую очередь, избирателей, права которых окончательно отступили на задний план перед представлениями о «политической целесообразности» формальных и особенно неформальных организаторов выборов. Задолго до официального старта выборов государственными органами, которые обязаны защищать конституционные права и суверенитет российских граждан, был предпринят комплекс мер, направленных на сознательное и контролируемое ограничение этих прав: политической конкуренции (то есть права быть избранным), содержательной и свободной публичной политической дискуссии, права людей голосовать свободно, без принуждения, руководствуясь лишь своими собственными предпочтениями и в согласии со своей совестью.
Выборы в единый день голосования 2026 года во всех смыслах — уникальное электоральное мероприятие. Никогда парламентские выборы в России не проходили в столь непростых внутри- и внешнеполитических обстоятельствах. Общий милитаризированный фон в стране, чрезвычайные и репрессивные методы управления в политике и экономике не могли не наложить на них свой отпечаток. Фактически выборы 2026 г. прошли в режиме специальной электоральной операции.
Условия, в которых проходили выборы
Меры для того, чтобы нынешняя избирательная кампания прошла в крайне щадящих и благоприятных для власти условиях, предпринимались заранее. Уже к прошлым выборам в 2021 году были приняты основные законодательные поправки, существенно ухудшившие положение с гарантиями избирательных прав: появились многодневное и дистанционное электронное голосования, электронные списки избирателей, было фактически закрыто от публики видеонаблюдение.
Главная же тенденция последних лет — всё большее ограничение пассивного избирательного права: у властей появились возможности точечно и оперативно, во внесудебном порядке и без каких-либо реальных обоснований лишать граждан права быть избранными, последствия чего ярко проявились при подготовке к нынешним выборам. Фактически речь идёт о произвольном поражении в правах оппозиционных политиков.
Драматически схлопнулось пространство для публичной дискуссии. В стране на данный момент заблокированы ведущие иностранные социальные сети и мессенджеры, а также крупнейшие российские независимые и иностранные СМИ. В 2025 году Россия стала мировым лидером по количеству и масштабу отключений интернета. К этому стоит добавить, что в России продолжают действовать эпидемиологические ограничения на проведение массовых мероприятий, введенные в период пандемии COVID.
Существенно увеличилась и репрессивность режима: на 14 сентября 2026 в Реестре иностранных лиц Министерства юстиции России содержатся 1262 строки, 893 из них появились после 24 февраля 2022 года. В перечне нежелательных организаций насчитывается 415 строк, 268 из них — после начала военных действий. В 2023 году был арестован и до сих пор находится в тюрьме сопредседатель закрывшегося после этого движения в защиту прав избирателей «Голос» Григорий Мельконьянц, с уголовным преследованием столкнулись известные и популярные в своих регионах представители КПРФ, ЛДПР и «Яблока», на давление жаловались даже видные представители «Единой России», выпавшие из обоймы, но пожелавшие продолжить свою политическую и партийную карьеру.
Не менее важен и тот удар, который был нанесен законодателями при полной поддержке (или скорее по инициативе) ЦИК России по возможности общественного контроля за деятельностью избирательных комиссий среднего и нижнего уровней: был фактически упразднен институт членов комиссий с правом совещательного голоса; права присутствовать на избирательных участках лишены доверенные лица; произошло вмешательство в деятельность редакций СМИ через запрет направлять на избирательные участки внештатных корреспондентов; активно внедрялись максимально непрозрачные формы голосования и подсчета голосов — прежде всего ДЭГ и многодневное голосование.
Сложнее стало и вести агитацию. В частности, было запрещено агитировать на заблокированных Роскомнадзором ресурсах, то есть прежде всего в неподконтрольных властям соцсетях. Фактически эта новелла означает признание бессилия власти закрыть доступ к нежелательным для нее ресурсам — иначе не было бы смысла в запрете. Запрет на использование изображений и голосов умерших и вымышленных лиц выглядит как точечное и политически мотивированное противодействие ЛДПР и КПРФ, которые до того активно пользовались изображениями Жириновского и бывших коммунистических вождей — Ленина и Сталина.
Было завершено формирование в избирательной системе своего рода электоральной корпорации: замкнутой, непубличной, политически несамостоятельной, зависимой как от федеральных органов (ЦИК России и администрация президента) так и от региональной власти, ангажированной «Единой Россией», критически настроенной к оппозиции. Независимые по закону избирательные комиссии на практике превратились в «департаменты по проведению выборов», практически неотличимые от других подразделений региональных администраций. Все это ярко проявилось в ходе текущей избирательной кампании и в том числе объясняет, почему избиркомы, управляемые своим руководством, легко шли на снятие с выборов партии «Яблоко» и ее кандидатов, кандидатов от КПРФ, демонстрировали особое отношение к другим несогласованным кандидатам. Избиркомы даже активно включились в систему военной цензуры, запрещая размещение агитации кандидатов от партии «Яблоко» с антивоенными лозунгами.
В целом произошла консолидация авторитарного режима: непримиримая оппозиция была разгромлена, ее оставшиеся в живых лидеры, а также независимые спикеры выдавлены из страны или находятся в заключении. Умеренная оппозиция в парламенте прошла многочисленные тесты на лояльность и поучаствовала в поддержке как провоенных действий власти, так и репрессивных, античеловечных законов. Силовики контролируют фактически все сферы общественной жизни, антиэкстремисткое, дискриминационное и иноагентское законодательство не оставляет никаких шансов для эффективной публичной критики режима, работает военная цензура.
Ход кампании
Учитывая вышесказанное, на старте кампании многим наблюдателям и, вероятно, самим кураторам выборов казалось, что установлен полный и непоколебимый контроль над ситуацией, выборы не могут преподнести никаких сюрпризов. В пользу этого свидетельствовало и заметное сокращение конкуренции как среди партийных списков, так и среди одномандатников на выборах всех уровней, причем уже на стадии выдвижения — большинство потенциально «нежелательных» кандидатов были либо заранее лишены избирательных прав, либо сами не стали выдвигаться. Число политических партий, имевших право участвовать в выборах, за пять лет сократилось в два раза, впервые в новейшей истории выборов Госдумы выдвижение кандидатов и партийных списков по округам произвели только партии, имеющие льготу при регистрации кандидатов, ни одна другая партия даже не пыталась этого сделать.
Однако с регистрацией списка «Яблока» ситуация вдруг вышла из-под контроля: началась взрывная политизация избирателей, особенно антивоенных, но не только. За три недели, прошедшие между регистрацией «Яблока» и его снятием, количество реакций и комментариев под постами в соцсетях с упоминанием партии выросло в 80 раз. По этому показателю партия, даже несмотря на отмену регистрации в середине августа, занимала уверенное второе место, уступая лишь «Единой России», а в момент отмены регистрации в несколько раз обгоняла ее. Это сломало изначальный план организаторов российских выборов, которые рассчитывали, что в условиях социально-политического перенапряжения, которое сейчас испытывает политический режим, выборы должны пройти максимально рутинно, буднично и подконтрольно. Вместо этого, как показывает мониторинг соцсетей, тема произвольного, неправового ограничения политической конкуренции стала самой обсуждаемой среди избирателей. Причем эта живая реакция была замечена в разных сегментах политического спектра. Администраторам выборов пришлось предпринимать срочные и экстраординарные меры, чтобы все-таки достичь изначально поставленной планки поддержки «Единой России» и ее кандидатов.
Одним из долгоиграющих и неспрогнозированных последствий неподкрепленной реальными юридическими основаниями отмены регистрации «Яблока» стало то, что оно окончательно уничтожило и без того слабую правовую определенность ключевых положений избирательного законодательства: расширительное толкование нарушения правил финансирования предвыборной кампании и нарушения авторских прав, вкупе с несоразмерностью наказания, привели к валу отмен регистраций кандидатов и партийных списков на выборах всех уровней. Отзвук этого решения, скорее всего, будет хорошо слышен на протяжении следующих избирательных кампаний.
Одной из особенностей нынешней кампании стало и активное участие в ней президента России Владимира Путина: он выступил в обеих частях съезда «Единой России» (в июне и в августе), встречался с кандидатами партии из первой пятерки списка, посетил в течение кампании восемь регионов и даже записал непосредственно перед стартом голосования обращение к нации с призывом принять участие в выборах. Все это сопровождалось активной провоенной риторикой и широко освещалось в подконтрольных государству СМИ и соцсетях, приводя к радикализации кампании. Типичной для агитации «Единой России» в регионах стала связка «Партия президента, команда губернатора».
На фоне общей политизации обывателей во время этих выборов, роста протестных настроений и скрытого недовольства, вызванных очевидно неправосудным и искусственным ограничением конкуренции, некоторой радикализации КПРФ и «Новых людей», по-видимому выяснилось, что администраторам выборов уже недостаточно завышенных показателей сверхлояльного голосования, которые традиционно выдают т.н. российские «электоральные султанаты» — пришлось существенно расширять практику контроля за принудительным голосованием, которое в этом году стало значительно жестче, и географию прямых фальсификаций.
Ход голосования и подсчет голосов
За последние годы законодателями при полной поддержке (или скорее по инициативе) ЦИК России был нанесен серьезный удар по возможности общественного контроля за деятельностью избирательных комиссий среднего и нижнего уровней. Этот удар наносился с четырёх сторон: был фактически упразднен институт членов комиссий с правом совещательного голоса; права присутствовать на избирательных участках лишены доверенные лица; произошло вмешательство в деятельность редакций СМИ через запрет направлять на избирательные участки внештатных корреспондентов; активно внедрялись максимально непрозрачные формы голосования и подсчета голосов — прежде всего ДЭГ.
Усилиями ЦИК России и региональных избиркомов в разных регионах были созданы разные режимы голосования, существенно ослабившие защиту избирательных прав граждан. Так, в 12 регионах (шести так называемых «новых» и шести граничащих с ними «старых») введена возможность для проведения досрочного голосования. Речь идет о почти 18 млн избирателей из 111 млн — это почти 16% от списочного состава избирателей. Причем организовано это голосование было таким образом, чтобы никакие лишние наблюдатели не могли проконтролировать его ход: информация о том, где и когда оно будет проводится, не всегда была доступна.
Накануне дня голосования под предлогом защиты от несанкционированного доступа ЦИК России были введены новые ограничения для видеонаблюдения. Доступ для кандидатов стал возможен только из специальных центров, т.е. фактически они были лишены последней возможности самостоятельно организовывать видеонаблюдение, которое, как можно быть уверенным, могло зафиксировать многочисленные нарушения процедур и прямые фальсификации на участках.
Были предприняты серьезные меры для борьбы с обычным наблюдением. Мы полагаем, что снятие кандидатов от партии «Яблоко» в ряде регионов было вызвано (продиктовано) не политико-электоральными соображениями, т.е. опасениями, что они могут победить своих конкурентов, а стремлением не допустить появления их наблюдателей на избирательных участках. Кроме того, там, где активные наблюдатели все же были, еще до начала голосования возникли проблемы с их допусками к избирательным участкам и к самой процедуре наблюдения, а иногда и с просто давлением. Можно быть уверенным в том, что эти проблемы носят специально организованный, не случайный характер, поскольку часть из них можно было организовать только при взаимодействии нескольких государственных ведомств: избирательных комиссий, полиции, военкоматов. Уже в первый день голосования с избирательных участков под разными предлогами были удалены около 1,5 тысяч наблюдателей — преимущественно от КПРФ и кандидатов «Яблока», но также и от других участников выборов, в том числе в Алтайском крае, Архангельской, Воронежской, Ленинградской, Тюменской областях, Санкт-Петербурге и Москве.
В условиях военного времени добавился еще один способ давления на наблюдателей-мужчин — им стали приходить повестки на посещение военкомата прямо в день голосования. Поскольку это происходило в разных регионах — Москва, Санкт-Петербург, Краснодарский край, Карелия — то это также подтверждает скоординированный характер такой формы электоральной спецоперации.
Существенно выросло административное давление на избирателей, чтобы принудить их к голосованию, причем в этот раз чаще чем обычно поступали сообщения о прямом указании, за кого голосовать: от избирателей требовали проголосовать именно за «Единую Россию» и ее кандидатов, и подтверждать это фотографиями и скриншотами. Во многих регионах, где проводилось дистанционное электронное голосование, заявление об участии в нем подали 10-15% (а иногда и больше) от общего числа избирателей. Темпы электронного голосования в начале первого дня убедительно показали недобровольный характер такого голосования — к 12 часам дня мск явка в федеральной системе ДЭГ по всей стране уже составила 49%, а к концу дня она достигла 70% (2,8 млн избирателей из 4,0 млн подавших заявление). Схема типична для каждого из 32 регионов: люди начали массово голосовать с самого открытия дня голосования в 8 утра, едва придя на свои рабочие места. Это вызвало перегруз системы. Пик активности избирателей во всех регионах приходился на первые 1,5 часа. Из-за этого обе системы ДЭГ (федеральная и московская) в какой-то момент практически перестали работать — в федеральной образовалась очередь из «желающих» проголосовать, а в Москве перестали работать ТЭГи, установленные в помещениях для голосования. Некоторые московские комиссии были вынуждены перейти к бумажному голосованию, хотя в остальное время, судя по информации со многих участков, избиркомы разными способами препятствовали избирателям в получении бумажного бюллетеня. В целом, сегодняшний день еще раз показал, что ДЭГ не является ни индивидуальной, ни свободной формой голосования.
Отдельного упоминания заслуживает кампания противодействия избирателям, которые желали проголосовать бумажными бюллетенями в Москве. Уже в пятницу и субботу стали появляться сообщения о том, что Мосгоризирком, а вслед за ним и председатели УИК стали запрещать рядовым членам комиссии и наблюдателям информировать избирателей о такой возможности. Но ситуация особенно накалилась в воскресенье, когда была основная явка оппозиционно настроенных избирателей (провластные по большей части пришли в пятницу): в середине дня, то есть в районе объявленной частью оппозиции акции «полдень против Путина», избиркомы заявили о том, что у них зависла система с электронными списками избирателей, из-за чего они не могут выдать бумажные бюллетени, так как не могут проверить, не проголосовал ли избиратель ранее. При этом электронное голосование работало без нареканий. В результате призывы части оппозиции приходить на избирательные участки к определенному времени скорее сыграли на руку административным кураторам выборов — они смогли существенно осложнить процесс голосования именно для протестно настроенных граждан.
С самого старта голосования начали поступать и свидетельства фальсификаций, в том числе и откровенно сфальсифицированные данные по явке: во многих случаях УИКи, находящиеся в одном муниципалитете или даже в целом регионе, показывали практически идентичные данные об активности избирателей. Активно использовалось плохо поддающееся контролю «надомное» голосование. Согласно сведениям, которые поступили от оппозиционных партий и кандидатов, их наблюдателей и членов УИК на избирательных участках в разных регионах во время подсчета голосов происходили действия, которые свидетельствуют о недостоверности официальных результатов: наблюдателей массово удаляли или отзывали с избирательных участков перед началом подсчета голосов, оставшимся на участках наблюдателям запрещали приближаться к месту подсчета, на них оказывали психологическое давление. Члены комиссий нарушали процедуру и порядок подсчета голосов, в нарушение закона члены комиссий вели одновременный, непубличный и неконтролируемый подсчет голосов. Сейф-пакеты с бюллетенями имели признаки вскрытия, а акты — признаки подделки, при сортировке обнаруживались бюллетени сложенные в пачки. При подсчете члены комиссий искажали волю избирателей, количество бюллетеней в ящиках для надомного голосования превышало разумные пределы, комиссии надолго останавливали работу и по-телефону ждали согласования результатов у неких «кураторов», отказывали в выдаче копий протоколов, сами протоколы переписывались. В ряде регионов подобные действия комиссий носили массовый, системный характер.
Окончательные выводы и оценки давать еще рано. Необходимо дождаться официальных результатов. Их статистический анализ в сопоставлении с данными наблюдателей позволит установить более точную картину как на отдельных участках, так и в масштабе отдельных регионов, а, возможно, и страны в целом.
Таким образом, несмотря на изначальное желание кураторов российской внутренней политики превратить текущую избирательную кампанию в скучную и заурядную, она чуть было не превратилась в «переворачивающие выборы». Только ценой экстраординарных административных и силовых усилий удалось удержать ее под административным контролем.
В обществе, похоже, снова возник запрос на обсуждение происходящего в стране и более активное политическое участие. Однако политическая система движется в прямо противоположную сторону — к максимальному ограничению такого разговора, фактически — к ограничению суверенитета граждан.
Похоже, нынешняя избирательная кампания ярко выявила типичную для авторитарных режимов на определенном этапе их развития потерю обратной связи между властью и обществом. Эта потеря связи опасна, причем и для власти, и для обычных граждан, поскольку возрастает риск принятия авантюристских решений, грозящих благополучию, а порой и жизни миллионов человек.