Сегодня неоткрывающийся сайт в России выглядит обычной бытовой ситуацией. За десять с лишним лет в России была выстроена полноценная правовая и административная система управления интернетом. Сначала государство говорило о борьбе с конкретными видами опасной информации: детской порнографией, пропагандой наркотиков, способами самоубийства. Потом под блокировки попали политические сайты, «экстремистские материалы», призывы к несогласованным акциям, «фейковые новости», материалы о войне, соцсети, зеркала сайтов и способы обхода блокировок. В результате блокировка перестала быть чрезвычайной мерой и стала обыденным способом управления интернет-пространством.
2012 год: «черный список» как основа инфраструктуры запрета
Первым стал Федеральный закон № 139-ФЗ от 28 июля 2012 года «О внесении изменений в Федеральный закон „О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию“ и отдельные законодательные акты Российской Федерации». Он предусматривает создание единого реестра доменных имен и сетевых адресов, содержащих запрещенную к распространению информацию.
Закон был принят практически исключительно голосами «Единой России». КПРФ, «Справедливая Россия» и ЛДПР в тот момент выступили как оппозиция.
Официальное обоснование необходимости закона выглядело вполне убедительно: защитить детей от очевидно опасного контента. Но, как это часто бывает в российских реалиях, важнее была не столько сама категория запрещенной информации, сколько появление законного способа ввести цензуру. Государство разработало механизм, в котором оно может любой сайт или отдельную страницу поместить в реестр, а операторам связи вменено в обязанность ограничить к ним доступ.
Вскоре оказалось, что блокировка отдельной страницы могла затрагивать больше, чем сам спорный материал. Показательный пример — история 2015 года с Википедией. Черноярский районный суд Астраханской области по иску прокурора признал статью «Чарас» (посвященную сорту каннабиса) запрещенной к распространению в РФ. Суд посчитал, что в тексте содержится подробная инструкция по приготовлению наркотического вещества.
За несколько месяцев до решения суда Википедия полностью перешла на защищенное шифрованное соединение. Поэтому у провайдеров не было технической возможности отрезать доступ к отдельной странице /wiki/Чарас. Единственным способом выполнить решение суда было полное блокирование всей русской Википедии, что они и сделали
Однако уже на следующее утро Роскомнадзор резко сдал назад и убрал Википедию из черного списка. Ведомство заявило, что статья «была отредактирована» и теперь «не нарушает закон». При этом редакторы Википедии отметили, что суть статьи не изменилась, а чиновникам просто нужен был повод сохранить лицо. На тот момент государственные органы оказались не готовы к масштабному репутационному и техническому коллапсу, который вызвала бы блокировка одного из самых популярных сайтов в стране, и предпочли пойти на компромисс.
Так в самом начале обнаружилась одна из основных особенностей выстраиваемой системы: правовая формула может говорить о запрете конкретного материала, но техническое исполнение может затрагивать гораздо более широкую среду.
2013 год: авторское право и «вечная блокировка»
Следующим крупным блоком стали антипиратские нормы. Федеральный закон № 187-ФЗ от 2 июля 2013 года «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях» установил порядок защиты интеллектуальных прав в интернете и дал право добиваться ограничения доступа к ресурсам, размещающим контент с нарушением авторских и смежных прав.
Закон поддержали «Единая Россия» и «Справедливая Россия», ЛДПР и КПРФ не голосовали.
На первый взгляд, это нейтральная тема — защита правообладателей. Но именно здесь отрабатывалась важная логика: сайт может быть заблокирован не из-за угрозы безопасности, а как объект правового спора, причем последствия несут не только администраторы сайта, но и миллионы пользователей.
Показательный пример — RuTracker. В январе 2016 года вступило в силу решение о блокировке этого крупнейшего русскоязычного торрент-трекера. Поводом стали иски от издательства «Эксмо» и музыкального лейбла «С.Б.А. Продакшн», принадлежащий Warner Music. Доступ к Рутрекеру был закрыт. Суд отклонил массовые апелляции со стороны обычных пользователей, которые пытались оспорить ограничение своего права на доступ к информации.
В ответ на действия властей администрация RuTracker полностью прекратила любое сотрудничество с правообладателями. Ресурс аннулировал все специальные аккаунты, с помощью которых авторы и лейблы могли самостоятельно удалять раздачи со своими произведениями.
Тем не менее, полной изоляции ресурса не произошло, а началась игра в «кошки-мышки». Сайт заранее вывесил подробные инструкции, выпустил собственный официальный плагин для браузеров и за несколько недель научил россиян пользоваться прокси, VPN и публичными DNS-серверами. И как только правообладатели потеряли кнопку «удалить», на RuTracker вернулись тысячи файлов, которые годами были недоступны — от свежего софта и игр до полных дискографий известных музыкальных групп. В конечном итоге закрытие RuTracker привело к обратному эффекту: вместо ликвидации пиратства государство невольно устроило первый в истории Рунета курс цифровой грамотности для обычных граждан.
Декабрь 2013 года: внесудебные блокировки и «политический» интернет
Ключевой политический поворот произошел с принятием Федерального закона № 398-ФЗ от 28 декабря 2013 года «О внесении изменений в Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации“». В Государственной Думе он был принят в третьем чтении 20 декабря 2013 года. Закон ввел статью 15.3 в закон и установил порядок ограничения доступа к информации, распространяемой с нарушением закона. С 1 февраля 2014 года Роскомнадзор получил возможность по требованию Генерального прокурора или его заместителей ограничивать доступ к ресурсам без предварительного судебного решения.
В этот раз закон был поддержан тандемом «Единая Россия» и КПРФ.
Формально речь шла о призывах к массовым беспорядкам, экстремистской деятельности и т.п. Но новая конструкция изменила баланс: теперь сначала ограничивается доступ, а уже потом владелец ресурса может пытаться оспорить решение в суде.
Практическое применение началось практически сразу. 13 марта 2014 года были ограничены доступы к оппозиционным ресурсам «Грани.ру», «Каспаров.ру», «Ежедневному журналу», а также к блогу Алексея Навального в LiveJournal и к его перепечатке на сайте «Эха Москвы». Очевидно, что это уже не было заботой ни о детской безопасности, ни об авторских правах. Блокировка стала инструментом воздействия на политическую коммуникацию.
От сайта к его копиям: государство начинает бороться с устойчивостью ресурсов
После того как блокировки стали массовым инструментом, у государства возникла предсказуемая проблема: владельцы заблокированных сайтов стали переносить их на другие домены — создавать «зеркала». Государство ответило новым уровнем регулирования.
Федеральный закон № 156-ФЗ от 1 июля 2017 года «О внесении изменений в федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации“» ввел порядок ограничения доступа к копиям заблокированных сайтов. Закон был принят практически единогласно.
Теперь, если сайт переехал и появился на другом домене, механизм блокировки должен был «догнать» и эту копию. Поисковые системы также включались в исполнение: они должны были прекращать выдачу сведений о таких копиях.
2017 год: VPN, анонимайзеры и борьба с обходами блокировок
Практическая проблема государства на тот момент состояла в том, что пользователи все чаще стали использовать VPN.
Федеральный закон № 276-ФЗ от 29 июля 2017 года «О внесении изменений в Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации“» запретил владельцам VPN-сервисов, анонимайзеров и подобных инструментов предоставлять возможность доступа к информационным ресурсам, заблокированным в России. Закон был поддержан всеми думскими фракциями, за исключением ЛДПР.
Именно в этот период стала очевидна техническая цена блокировок. При попытке заблокировать Telegram в 2018 году (пусть и по другим формальным основаниям — власти требовали передать им так называемые ключи шифрования, которые бы позволили им самостоятельно мониторить «подозрительную» переписку). Роскомнадзор массово ограничивал IP-адреса, связанные с облачной инфраструктурой. В результате проблемы испытывали не только пользователи мессенджера, но и сторонние сервисы, использовавшие те же серверы: в их числе были обычные интернет-магазины, курьерские службы, онлайн-игры и т.д. Как мы помним, тот эпизод фактически закончился ничем — Роскомнадзор заявил, что свои задачи он выполнил, а Telegram, в свою очередь, заявил, что конфиденциальность переписки пользователей сохранена в полном объеме.
2019 год: «фейки» и «неуважение» как расширение внесудебной логики
В 2019 году Федеральный закон № 31-ФЗ от 18 марта 2019 года «О внесении изменений в статью 15.1 Федерального закона „Об информации, информационных технологиях и о защите информации“» внес изменения в соответствующую статью и установил порядок блокировки «недостоверной общественно значимой информации», распространяемой под видом достоверных сообщений — «Закон о фейках». В этот раз его солидарно поддержали «Единая Россия» и «Справедливая Россия», в то время как КПРФ и ЛДПР голосовали против.
Тогда же голосами «Единой России» был принят и Федеральный закон № 30-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации“», касавшийся информации, выражающей в неприличной форме явное неуважение к обществу, государству, официальным символам, Конституции или органам власти.
Понятие «опасной информации» стало шире и неопределеннее. Речь уже шла не только о наркотиках, суициде, детской безопасности, пиратском контенте или призывах к массовым беспорядкам — широта формулировки позволила запретить любой контент, в первую очередь — критический по отношению к власти.
Практические последствия, как обычно, не заставили себя долго ждать. В том же 2019 году появились первые кейсы по «неуважению» к государственным символам. Например, заблокировали генератор мемов Risovach.ru за «нецензурное описание российского флага и оскорбления в адрес российских граждан». Чтобы избежать полной блокировки всего ресурса, владельцы сайта оперативно удалили спорный контент. Через пару недель, в августе того же года, Генпрокуратура обнаружила на этом же сайте еще один мем с аналогичным «оскорбительным» контекстом, который также был удален под угрозой блокировки.
Направлялись также уведомления в Instagram и Facebook. Всего в 2020 году Роскомнадзор сообщал, что по закону о «фейках» были удалены или заблокированы 172 сайта или интернет-страницы.
Для СМИ и блогеров это создало дополнительное поле самоцензуры: иногда безопаснее удалить спорный материал или даже вовсе отказаться от его публикации, чем спорить о нем после блокировки.
2020: блокировка переносится внутрь платформ
До определенного момента блокировка выглядела как внешнее действие государства: Роскомнадзор вносит ресурс в реестр, оператор связи ограничивает доступ. Но с развитием соцсетей эта модель показалась государству недостаточной. Пользовательский контент живет не только на сайтах СМИ, но и внутри платформ — ВКонтакте, Facebook, Instagram, YouTube, TikTok, Telegram и других сервисов. Поэтому государство стало переносить функцию фильтрации внутрь самих платформ.
Федеральный закон № 530-ФЗ от 30 декабря 2020 года «О внесении изменений в Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации“» был принят «Единой Россией» и ввел статью 10.6 в закон «Об информации…» — это статья об особенностях распространения информации в социальных сетях. Владельцев соцсетей обязали самостоятельно выявлять и ограничивать доступ к запрещенному контенту.
Роскомнадзор начал формировать реестр социальных сетей. Позднее появились штрафы за неисполнение требований «самоконтроля». По данным Роскомнадзора, в 2023 году владельцев соцсетей оштрафовали за такие нарушения на общую сумму более 21 млн рублей.
2022 год: резкое сужение информационного пространства
С началом войны в Украине блокировки стали одним из главных инструментов контроля над информацией. Государственная Дума приняла Федеральный закон № 32-ФЗ от 04.03.2022 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статьи 31 и 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», установивший уголовную ответственность за распространение «заведомо ложной информации» об использовании Вооруженных сил РФ. Все думские фракции были единодушны в поддержке этого закона — очевидно, что на фоне войны всем думским фракциям особенно важно было показать лояльность новой, агрессивной политике государства.
Также и при таком же единодушии был принят Федеральный закон № 31-ФЗ от 04.03.2022 «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», внесший изменения в КоАП и установивший административную ответственность, в том числе за действия, квалифицируемые как дискредитация использования Вооруженных сил.
Только по официальным данным Следственного комитета, с момента введения уголовной ответственности в марте 2022 года и до марта 2025 года было возбуждено более 600 уголовных дел о «фейках» и «дискредитации» Вооруженных сил РФ. Из них 444 дела — по статье 207.3 УК о «фейках» об армии, 171 дело — по статье 280.3 УК о «дискредитации» армии. В суды, по словам главы СК Александра Бастрыкина, были направлены дела в отношении 365 лиц: 252 человека — по делам о «фейках», 113 человек — по делам о «дискредитации».
Административное преследование было еще более массовым. По данным проекта ОВД-Инфо, с 24 февраля 2022 года по 24 июля 2025 года в суды первой инстанции поступило 11 591 дело по статье 20.3.3 КоАП о «дискредитации армии». За 2025 год, по данным ОВД-Инфо, в суды первой инстанции поступило 1500 таких административных дел; в 2024 году — 2158. Несмотря на то, что интенсивность несколько снизилась по сравнению с первыми годами войны, статья продолжает активно применяться.
Вот лишь несколько примеров. В декабре 2022 года политика Илью Яшина приговорили к 8,5 года колонии общего режима по делу о «фейках» об армии. Поводом стал его стрим о событиях в Буче. В феврале 2023 года блогера и издательницу Веронику Белоцерковскую заочно приговорили к 9 годам колонии по статье 207.3 УК. Поводом стали публикации о Буче и Мариуполе. В марте 2023 года администратора Telegram-канала «Протестный МГУ» Дмитрия Иванова приговорили к 8,5 года колонии по делу о «фейках» об армии. Ему вменяли публикации о войне в Украине, включая сообщения о Буче, Мариуполе и Запорожской АЭС. В сентябре 2023 года журналиста Михаила Афанасьева, главного редактора издания «Новый фокус» в Хакасии, приговорили к 5,5 года колонии по делу о «фейках» об армии. Поводом стала публикация о росгвардейцах, отказавшихся участвовать в войне. Журналистку Марию Пономаренко в 2023 году приговорили к 6 годам колонии по статье 207.3 УК, за публикацию о российском авиаударе по драмтеатру в Мариуполе. Список можно продолжать.
Важно различать: сами блокировки СМИ в марте 2022 года продолжали оформляться через уже существующую статью 15.3 закона «Об информации…». Но новые нормы о «фейках» и «дискредитации» радикально усилили общий режим давления. Они создали для журналистов, редакций и блогеров риск не только блокировки, но и административного или уголовного преследования.
Сразу после принятия закона был ограничен доступ к сайтам «Медузы», «Радио Свобода», Deutsche Welle, Русской службы BBC и другим ресурсам. Также в марте 2022 года Роскомнадзор ограничил доступ к Facebook и Instagram; затем российский суд признал Meta, которой принадлежат эти платформы, экстремистской организацией. Через Instagram и Facebook работали малый бизнес, благотворительные проекты, культурные инициативы, осуществлялись профессиональные контакты. Блокировка соцсетей стала ударом не только по политической коммуникации, но и по повседневным социальным и экономическим взаимодействиям.
Таким образом, система блокировок фактически стала системой информационной мобилизации. Государство стремилось контролировать допустимый язык описания событий и ограничило перечень допустимых источников и каналов, через которые люди могли получать альтернативную информацию.
2023–2025 годы: под запрет попадает не только контент, но и путь к нему
С 2022 года вопрос обхода блокировок стал для миллионов пользователей категорической необходимостью. Люди массово устанавливали VPN, потому что без него стало невозможно открыть привычные СМИ, соцсети, рабочие инструменты и образовательные ресурсы.
Федеральный закон № 406-ФЗ от 31 июля 2023 года «О внесении изменений в Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации“» среди прочего сделал информацию о способах обхода блокировок основание для блокировки. И опять дума проголосовала практически единогласно, против голосовали только депутаты от КПРФ.
В 2025 году эта логика получила развитие. Был принят Федеральный закон от 31.07.2025 № 281-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях и Федеральный закон „О связи“», вводивший штрафы за умышленный поиск в интернете экстремистских материалов и получение доступа к ним, в том числе с использованием средств доступа к ограниченным ресурсам. Государственная Дума приняла его в практически исключительно силами «Единой России». Интересно, что остальные системные партии решились проявить фронду в таком важном для власти вопросе, что может свидетельствовать о смещении общественных настроений.
Этот закон переносит ответственность с того, кто публикует запрещённый материал уже на самого пользователя, читателя «вредной» информации, что является значительным шагом от авторитарной диктатуры к тоталитаризму.
На сегодняшний день блокировки превратились в повседневность. На протяжении последнего десятилетия наблюдается типичное «противостояние меча и доспеха» — государство вводит всё новые способы скрыть от граждан важную для них информацию, а граждане каждый раз предпринимают усилия, чтобы эти запреты обойти.
Эта борьба очевидным образом перешла в новое качество — теперь, вместо точечных блокировок опасных ресурсов, власти перешли к полному отключению интернета и введению «белых списков».