Российское государство долгое время пыталось выловить в российском интернете «неправильные» материалы. Оно точечно выжигало ссылки, блокировало сайты, банило соцсети. Это была классическая цензура: с реестрами, предписаниями и заглушками. Вместе с тем, функционеры поняли: гораздо эффективнее не запрещать отдельные страницы, а взять под контроль доступ в интернет в целом. Так Россия прошла путь от блокировок отдельно взятых ресурсов к централизованному управлению трафиком, отключениям мобильного интернета и «белым спискам», где работает не весь интернет, а только то, что государство разрешило оставить включенным.
Тучные нулевые: фундамент, который притворялся скучным
Юридически архитектуру интернет-цензуры возводили не на пустом месте. Фундамент залили еще в «тучные нулевые», и поначалу эта конструкция казалась сугубо технической, лишенной репрессивного привкуса.
Первой опорой лег Федеральный закон № 149-ФЗ « Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 27 июля 2006 года. Именно в этот закон позже вошьют реестры, блокировки и обязанности интернет-компаний.
Вторая опора — Федеральный закон № 126-ФЗ «О связи» от 7 июля 2003 года. Поначалу это был просто сухой кодекс правил дорожного движения для операторов связи: как тянуть кабели, как оказывать услуги, какие права у абонентов — то есть как обеспечивать связь. Позже в него войдут нормы, описывающие, как эту связь полностью отрубить.
Именно эти акты стали базой для будущего «суверенного интернета».
2019-2020: государство садится за пульт управления
Разворот произошел с принятием Федерального закона № 90-ФЗ от 1 мая 2019 года «О внесении изменений в федеральный закон „О связи“ и Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации“». Отметим, что закон был принят практически исключительно голосами «Единой России», парламентская оппозиция в основном голосовала против.
Официально закон продавали обществу как защиту от внешних угроз и одновременно — страховочный механизм на случай гипотетического отключения России от глобальной сети.
Но и юридически, и фактически он совершил тихую революцию. В закон «О связи» вписали статью 65.1, которая легализовала прямое централизованное управление сетью со стороны Роскомнадзора.
Закон обязал провайдеров внедрить так называемые ТСПУ — технические средства противодействия угрозам. Если говорить просто, ТСПУ — это эдакие «умные шлюзы», которые государство установило на «трубах», по которым идут данные. Теперь с помощью системы этих шлюзов трафик можно централизовано блокировать, перенаправлять, фильтровать и дозировать. С помощью ТСПУ интернет должен был из пространства для свободного обмена данными превратиться в управляемую инженерную сеть.
Правила этого нового мира закреплялись без лишнего шума. Были приняты Постановление Правительства РФ от 12.02.2020 N 127 «Об утверждении Правил централизованного управления сетью связи общего пользования» и многочисленные приказы Роскомнадзора, конкретизирующие порядок исполнения закона.
2021 год: «цифровая астма» и социальная обёртка
Первым боевым крещением новой архитектуры стала история с замедлением Twitter в марте 2021 года. Роскомнадзор не стал полностью блокировать сервис, но у него началась «цифровая астма»: картинки не грузились, видео зависало, лента обновлялась со скрипом. Технически это работало грубо и, как правило, легко обходилось через VPN, но, тем не менее, государство показало, что умеет не только убивать сайты, но и делать их неудобными, токсичными с точки зрения пользовательского опыта.
Одновременно проявились «побочки» инфраструктурного контроля: из-за совпадений в доменных именах вместе с Twitter начали отваливаться совершенно сторонние ресурсы, например, сайты с сочетанием букв `t.co`.: reddit.com, microsoft.com и даже пропагандистский Russia Today — rt.com.
Уже в мае 2021 года Роскомнадзор заявил, что Twitter удалил более 91% запрещенной информации, после чего ведомство сняло замедление в домашних сетях, но сохранило его на мобильных устройствах.
Летом того же года вышел Федеральный закон № 319-ФЗ от 02.07.2021 «О внесении изменений в федеральный закон „О связи“». Закон был принят Государственной думой единогласно, всеми фракциями, при отсутствии голосов против или воздержавшихся.
Операторов обязали дать гражданам бесплатный доступ к социально значимым ресурсам (Госуслуги, сайты государственных ведомств и т.п.). Что на первый взгляд выглядело как забота, но по факту законом была введена концепция привилегированных зон. Государство впервые на законодательном уровне разделило интернет на «избранный» (если хотите, опричный) и «весь остальной». Это ещё не был «белый список» в его нынешнем виде, но идеологическая матрица под него уже была создана.
2022: а что случилось?
Начало полномасштабной войны с Украиной в феврале 2022 года полностью изменило правила игры. Если до этого власть готовилась медленно, эволюционно ограничивать доступ к интернету, то тут понадобились экстренные меры, вызванные необходимостью вводить военную цензуру (потому что без цензуры гораздо сложнее было бы обосновать как необходимость войны, так и способы её ведения).
4 марта 2022 года по требованию Генпрокуратуры был полностью ограничен доступ к Twitter. В тот же день был полностью заблокирован Facebook. 14 марта под блокировку попал Instagram. Наконец, 21 марта Тверской суд Москвы признал деятельность Meta экстремистской и запретил Facebook и Instagram на территории России, оставив пока за пределами решения по WhatsApp.
Одновременно с блокировками были приняты законы № 31-ФЗ и № 32-ФЗ от 4 марта 2022 года — о «дискредитации» армии и «фейках» об армии. Они резко повысили личные риски для тех, кто продолжал высказываться о войне критически.
2022 стал годом, когда техническая инфраструктура блокировок соединилась с уголовной и административной ответственностью, а глобальные коммуникационные платформы исчезли из нормального доступа.
2024–2025: хирургия протоколов
Настоящим стресс-тестом для новой инфраструктуры стало удушение YouTube и периодические атаки на мессенджеры. Если в 2021 году власть лишь тестировала «регулятор яркости» на Twitter, то к 2024 году ТСПУ уже научились без прямого запрета вполне эффективно душить главный мировой видеохостинг. Сервис не попал в черный список, но его трафик пропустили через игольное ушко: видео зависали, превью не грузились.
В отличие от блокировок Facebook или Instagram, блокировка YouTube происходила вне официальных процедур: не было опубликовано ни судебного решения о запрете YouTube, ни постановления Роскомнадзора «замедлить» видеохостинг. Официально Роскомнадзор и «Ростелеком» объясняли ухудшение работы сервиса деградацией инфраструктуры Google Global Cache после ухода Google из России. Сам Google отрицал, что проблемы вызваны действиями компании или техническими сбоями. При этом российские чиновники и сам РКН одновременно говорили о нарушениях YouTube и о наличии у государства «инструментов» воздействия на платформу — то есть косвенно признавались в том, что именно они являются источником проблем.
С мессенджерами государство пошло еще дальше, применив «ампутацию» нежелательных протоколов. ТСПУ научились вырезать не весь сервис, а только его отдельные функции — например, отключать VoIP-звонки в WhatsApp или Telegram, оставляя возможность переписываться текстом.
Официально Роскомнадзор ссылался на некие материалы правоохранительных органов и заявлял о борьбе с мошенничеством, вымогательством и вовлечением граждан в диверсионную и террористическую деятельность. При этом ведомство отдельно подчеркнуло, что другие функции мессенджеров не ограничиваются. Иными словами, пользователь мог по-прежнему видеть приложение и переписываться текстом, но одна из ключевых коммуникационных функций — голосовые звонки — была выключена.
Таким образом Роскомнадзор обкатал ТСПУ на YouTube и мессенджерах, а также подготовил почву для тотальных шатдаунов, когда сеть начали отключать уже целиком, оставляя лишь белые списки.
2025 год: интернет наоборот
На четвертом году войны Украина все активнее переносила удары в российский тыл, применяя ударные беспилотники против военных аэродромов, нефтеперерабатывающих заводов, складов, предприятий ВПК и другой инфраструктуры. Российские власти ответили не только средствами ПВО и РЭБ, но и новым для большинства граждан способом «защиты» — отключениями мобильного интернета.
Первые масштабные отключения пришлись на 7–9 мая 2025 года. Накануне Дня Победы мобильный интернет практически перестал работать в Москве, Подмосковье и ряде регионов Центрального федерального округа. Формально это объяснялось безопасностью на фоне атак беспилотников и подготовки праздничных мероприятий. После 1 июня 2025 года, когда украинские дроны в ходе операции «Паутина» атаковали российские аэродромы стратегической авиации в глубине страны, масштаб ограничений резко вырос. По данным проекта «На связи«, если в мае было зафиксировано 69 отключений мобильного интернета, то в июне — уже 662, а в июле — 2099. Так временная мера »на период угрозы БПЛА« стала новой нормой »на всякий случай«.
Связь между эффективностью работы дронов и отключением мобильного интернета есть, но она не так прямолинейна, как следует из официальных объяснений. БПЛА действительно могут использовать интернет для передачи видео, телеметрии или корректировки маршрута, но это лишь один из возможных каналов. Беспилотники также могут использовать спутниковую навигацию, а могут и вообще лететь по заранее заданному маршруту, корректируя параметры полёта по заложенным в память данным о местности, в последних итерациях, возможно, с использованием искусственного интеллекта — то есть ориентироваться без постоянного соединения с оператором. Поэтому массовое отключение мобильного интернета может затруднить работу некоторой части дронов, но не является универсальным способом их остановить.
Более того, вскоре практика отключений вовсе перестала укладываться в логику противодействия военным угрозам. Отключения фиксировались и в регионах, где вообще не было сообщений о прилетах БПЛА. Таким образом, используя противодроновые меры как повод, был установленновый режим управления связью: под предлогом безопасности государство получает возможность временно выключать мобильный интернет на больших территориях, оставляя гражданам лишь те сервисы, которые само сочтет необходимыми.
В начале сентября 2025 года концепция белых списков, заложенная в 2021 году, заработала в полную силу. Минцифры сформировало перечень сервисов, которые обязаны работать, даже когда остальная сеть отключена государством. Туда вошли Яндекс, Госуслуги, маркетплейсы, платежная система «Мир» и лояльные соцсети. Telegram, WhatsApp и Google в этот «цифровой бункер» не попали.
Логика перевернулась. Раньше интернет был открыт по умолчанию, а блокировки были исключениями (черные списки). Теперь, если сеть отключают по решению властей, пользователи всё же могут сохранить бесперебойный доступ к некоторым сервисам, но сами сервисы должны заслужить такую привилегию и быть занесёнными в особый государственный реестр — белый списки.
Пока общество привыкало к шатдаунам, в тишине кабинетов продолжали уточнять правила игры. Первоначальные Постановление Правительства РФ и приказы Роскомнадзора были заменены на Постановление Правительства РФ от 27.10.2025 N 1667 «Об утверждении Правил централизованного управления сетью связи общего пользования». Оно прямо постулирует: «Централизованное управление осуществляется Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций». Роскомнадзор был окончательно утвержден в роли главного диспетчера, который решает, куда трафик течет, а где стоит заглушка.
2026 год: легализация «дергания за шнур»
Финальный аккорд в этой симфонии управляемости прозвучал в конце зимы 2026 года. Был принят Федеральный закон от 20.02.2026 N 33-ФЗ «О внесении изменений в статьи 46 и 68 Федерального закона „О связи“». За исключением фракции Новых людей, проголосовавших против, все остальные фракции Госдумы единодушно поддержали принятие закона.
Поправки настолько просты и бескомпромиссны, что их стоит процитировать.
Во-первых, операторы теперь обязаны «приостановить оказание услуг связи при поступлении требований от органов федеральной службы безопасности».
Во-вторых, «оператор связи не несет ответственность за ненадлежащее исполнение обязательств, (если это) связано с выполнением (...) требований органов федеральной службы безопасности».
Раньше официальными объяснениями отключений интернета были «технические сбои» или «работы на линии», за которые провайдеру грозил суд с абонентом. Теперь у провайдера появилось легальное основание для прекращения предоставления оплаченных услуг. Провайдер из коммерсанта превратился в конвойного.
Таким образом закон решил формальную задачу подвести юридическую базу под сложившуюся практику отключений интернета. До этого формальная публичная цепочка была непрозрачной: региональные власти, силовые органы, антитеррористические комиссии, оперативные штабы и операторы могли участвовать в принятии и исполнении решений, но точные документы по конкретным эпизодам обычно не раскрывались. С принятием закона появилась прямая конструкция: если есть требование органов ФСБ, оператор обязан приостановить услугу и не отвечает перед абонентом за ее неоказание.
Итог: интернет как привилегия
Государству больше не обязательно бесконечно блокировать тысячи «неправильных» сайтов, зеркал и ссылок. Оно построило систему, в которой условным становится само право гражданина на доступ к интернету. Если в регионе по требованию ФСБ отключается мобильный интернет, а пользователю оставляют только белый список, то и надобность что-либо цензурировать отпадает сама собой..
Российский интернет превратился в специфическую госуслугу: сегодня работает один набор сайтов, завтра другой, послезавтра связь может исчезнуть вовсе «по соображениям безопасности». Цифровое благополучие пользователя зависит от перечня разрешенного на текущий момент времени. И самая тревожная деталь этой трансформации в том, что общество привыкает жить в реальности, где связь — уже не гарантия, а временная милость.