Российские выборы редко превращаются в равное соревнование программ, кандидатов и команд. Как правило, они устроены асимметрично: одни участники вынуждены постоянно доказывать своё право на агитацию, другие ведут её под прикрытием административной машины, бюджетной поддержки и лояльного медиаполя.
Формально закон один для всех. У каждого кандидата есть право встречаться с избирателями, распространять печатные материалы, размещать баннеры, пользоваться помещениями, защищаться от клеветы, оспаривать нарушения. Но в реальности одно и то же действие получает разную правовую и административную оценку в зависимости от того, кто его совершает.
Оппозиционный кандидат тратит силы не только на убеждение избирателя, но и на борьбу за саму возможность вести кампанию. Провластный кандидат, напротив, получает главное преимущество — предсказуемую и дружественную среду.
Уличная активность: запрет на пикет против «праздника двора»
Базовый закон о выборах Федеральный закон от 12 июня 2002 года № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» в ст. 48 определил основные правила агитации, которые действуют до сих пор. Там говорится, что граждане и объединения имеют право проводить агитацию, а также самостоятельно определять её содержание, формы и методы, разрешённые законом. То есть, проще говоря: в агитации всё, что не запрещено, то разрешено.
На практике же для оппозиции уличная агитация почти всегда находится в зоне риска. Кубы, пикеты, автопробеги, раздача листовок и встречи во дворах могут быть заблокированы под предлогом санитарных ограничений, закона о митингах, жалоб администрации, «занятости» площадок или «помех пешеходам». Политический подтекст запрета обычно не озвучивается: формально речь идёт о порядке, безопасности или технической невозможности. Более того, нередко правовые основания действий участников избирательного процесса и вовсе остаются за кадром.
Такая логика наблюдалась в Москве в 2024 году. У кандидата в Мосгордуму Дмитрия Павлова 29 августа задержали двух активистов и изъяли агитационный куб; активистов доставили в ОВД Орехово-Борисово Северное. В тот же день был задержан и доставлен в ОВД «Зябликово» другой кандидат в Мосгордуму — Николай Сергеев. О формальных основаниях задержаний и изъятия куба публично не сообщалось.
Распространённая практика противодействии оппозиции — применять в отношении агитации законы, напрямую с ней не связанные. Например, Федеральный закон от 19 июня 2004 года № 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях».
В 2021 году в Петербурге кандидата от «Яблока» Юрия Багрова задержали у метро «Озерки» во время раздачи листовок рядом с агитационными стендами. По сообщениям СМИ, полиция ссылалась на жалобу районной администрации Выборгского района, глава которой Валерий Гарнец также баллотировался в депутаты. Багрову вменили нарушение правил проведения публичных акций. После составления протокола Багрова отпустили под обязательство о явке.
Однако в случае кампании провластного кандидата уличная и дворовая активность описываются иначе. То, что для оппозиции является «пикетом» или «несогласованным мероприятием», становится «праздником двора», «встречей с жителями», «рабочим визитом» или «общественным мероприятием». Такие события могут проходить с участием чиновников, бюджетных учреждений, детских коллективов — и при этом власти и правоохранительные органы не расценивают их ни как агитацию, ни как массовые мероприятия.
Во Владимире в 2015 году администрация Фрунзенского района провела «праздник двора», посвящённый 1025-летию города. Мероприятие открывали глава районной администрации Николай Маркин и кандидат в городской совет от «Единой России» Олег Кашицын. В официальном сообщении отдельно подчёркивалась роль коммерческой фирмы, принадлежащей кандидату, в установке спортивных элементов; на мероприятии были подарки, конкурсы, выступления детских коллективов, чай с пирожками (признаки подкупа избирателей, запрещённого базовым законом о выборах; п. 3 ст. 56 закона прямо запрещает проведение розыгрышей в качестве агитации). Число участников оценивалось более чем в 300 человек — признак массового мероприятия. Фактически это было агитационное мероприятие, не оплаченное из избирательного фонда, но кандидат никаких санкций не понёс.
В Краснодарском крае в 2015 году День российского флага отмечался во всех районах региона, причём в праздновании активно участвовали представители «Единой России» и её «Молодой гвардии». На сайте регионального отделения партии было размещено 13 сообщений о таких мероприятиях. Массовый праздник стал способом легального присутствия партии власти в публичном пространстве без необходимости оформлять это как уличную агитацию или массовую акцию.
Та же схема наблюдалась и в 2024 году, когда в Кургане во время розыгрыша телевизора на «празднике двора» собирались контакты избирателей, а затем людям звонили с призывом голосовать за кандидатку от «Новых людей» Ксению Ковальчук и обещали положить 100 рублей на телефон. Политическая мобилизация была замаскирована под районное мероприятие с призами и развлечением, которое впоследствии переросло в прямой подкуп избирателей. И снова без каких-либо последствий для кандидата.
Визуальная агитация: баннер, который не должен висеть
У оппозиционного кандидата постоянно существует риск, что его агитационная визуальная продукция — баннеры, плакаты, кубы — не дойдёт до избирателя. Агитацию можно изъять «для проверки», снять с оплаченного места, демонтировать после звонка из администрации или заблокировать через подрядчика. Даже если материалы оплачены из избирательного фонда и правильно оформлены, это не гарантирует их сохранности.
В Архангельске во время кампании 2023 года начался демонтаж агитационных плакатов КПРФ с лозунгом: «Надоели господа? Выбирай товарищей!» Размещение было оплачено до 7 сентября, плакаты находились на остановочных павильонах, но оператор наружной рекламы 4 августа уведомил партию, что не может исполнить договор «по техническим причинам». Формально это коммерческий спор; политически — снятие агитации с улицы в самый ценный период кампании, то есть снова нарушение закона «Об основных гарантиях избирательных прав граждан».
Назовём ещё подобные примеры. В Ивановской области в 2023 году срезали баннер кандидата от КПРФ Михаила Варенцова. А в самом городе Иваново сняли баннер партии «Новые люди»; представители партии утверждали, что фирма, размещающая рекламу, получила неформальную команду из администрации и выполнила её, опасалась потерять возможность работать с госзаказами. Таким образом давление велось не через избирком, а через зависимых от власти подрядчиков.
В 2024 году похожая картина повторялась в разных регионах. Например, в Челябинске у кандидата в городскую думу Андрея Кондратьева были изрезаны баннеры и агитационные кубы; ущерб он оценивал более чем в 120 тысяч рублей. В данном случае имеется криминальное деяние, которое не было расследовано.
При этом визуальной агитации провластных кандидатов часто прощаются даже очень серьёзные нарушения. Это могут быть материалы без выходных данных, продукция с логотипами официальных госорганов, баннеры на государственных и муниципальных зданиях, партийные тексты под видом информационных сообщений — однако эти явные нарушения базового закона о выборах 2002 года не встречают санкций со стороны избиркомов и судов.
На выборах мэра Москвы 2018 года во всех МФЦ (которые, в том числе, принимают заявления избирателей для голосования по месту нахождения) висят материалы с цитатами и изображениями действующего мэра Сергея Собянина. Хотя такие материалы формально не являются агитационными и были напечатаны ранее, в условиях избирательной кампании они могут значительно повлиять на волеизъявление граждан, нарушая таким образом принцип равенства кандидатов.
Кроме того, на этих выборах было зафиксировано большое количество изображений Сергея Собянина на экранах в вагонах московского метро.
В Костромской области в 2015 году, ещё до официальной регистрации согласованного кандидата Сергея Ситникова, по почтовым ящикам распространялась листовка «Время профессионалов. Единая Россия» без выходных данных и указания тиража. В обычной кампании отсутствие реквизитов агитационного материала стало бы серьёзной претензией. В административной кампании такие материалы часто существуют в серой зоне между «партийной информацией», «праймериз» и собственно агитацией — очередное нарушение базового закона о выборах 2002 года.
В Татарстане в 2024 году наблюдатели фиксировали масштабную визуальную агитацию партии власти на объектах, принадлежащих государству и муниципалитетам: больницах, исполкомах, домах культуры, детских садах. Базовый закон о выборах 2002 года запрещает участие в агитации государственных и муниципальных служащих, а также организаций с долей муниципального и государственного участия более 30%. Однако эти явные его нарушения снова не вызвали интереса избиркомов или полиции.
Подложные листовки и чёрный PR в округе
Чёрный пиар плохо регулируется законом о выборах. Там есть только одна статья, где говорится, что если избирком обнаружит подложную агитацию, необходимо обратиться в правоохранительные органы. Что именно считать чёрным пиаром и как с ним бороться — неизвестно. Поэтому он процветает, причём не чураются им пользоваться как провластные, так и некоторые оппозиционные кандидаты
На местном и региональном уровне чёрный PR часто выглядит как физическое засорение округа: поддельные газеты в почтовых ящиках, фейковые листовки «от имени» кандидата, баннеры без выходных данных, порча или подмена агитационных материалов.
Для оппозиционного кандидата это особенно опасно: он вынужден тратить последние дни кампании не на встречи с избирателем, а на объяснения, что он «этого не печатал», «с этим союзом не связан», «таких заявлений не делал». Даже если материал быстро снимают или публично опровергают, его эффект уже сработал: часть избирателей получила искажённый образ кандидата, а правоохранительная реакция, как правило, запаздывает или остаётся формальной.
В Екатеринбурге на выборах в городскую думу 2023 года неизвестные разместили фейковые баннеры и листовки. На билбордах с надписью «Екатеринбург развивается» мэр Алексей Орлов, возглавлявший список «Единой России», был изображён рядом с кандидатами от оппозиционных партий — КПРФ, СРЗП и «Яблока»; выходных данных на этих плакатах не было, а сами кандидаты отрицали причастность к их размещению.
Позже появились листовки против коммунистов: портрет был составлен из половинок лиц кандидатов от КПРФ Александра и Виктории Ивачевых, изображение сопровождалось подписями «Лжекоммунисты» и «Муж и жена — одна сатана!». По данным «Коммерсанта», тираж был указан как 50 тыс. экземпляров, а листовки расклеивали на остановках, в подъездах и на заборах в округе № 22 Чкаловского района.
В Архангельске на выборах в Государственную думу 2021 года избирателей путали фейковыми листовками от лица кандидатов: газеты распространялись от имени кандидата от «Яблока» Олега Мандрыкина и кандидатки от «Справедливой России» Ирины Чирковой. Мандрыкин обратился в полицию, а Чиркова заявляла о намерении обратиться в избирком.
Фейковые листовки распространялись по почтовым ящикам жителей. Это типичный приём подложной агитации: избирателю приносят материал, визуально похожий на тот, который кандидат использует в своей кампании, но с содержанием, которое должно дискредитировать его или запутать аудиторию.
Сергей Митрохин, кандидат от «Яблока» на выборах в Госдуму 2021 года по Центральному округу № 208, заявлял о распространении фейковых листовок, где утверждалось, что его поддерживает «Единая Россия», а также об унизительных изображений с ним.
Тираж, который пытаются не допустить до избирателя
Ещё одна «чёрная» форма работы с агитацией — это попытка лишить кандидата уже напечатанного тиража: украсть газеты, вынуть их из почтовых ящиков, скупить у агитаторов или иным образом перехватить до распространения. Для кампании это болезненно не только финансово, но и организационно, ведь выпуск печатных материалов обычно планируется под конкретные районы, дни и маршруты. Ну, а если тираж исчезает в последние недели и даже дни кампании, быстро его заменить просто невозможно.
Москва, выборы в Мосгордуму 2019 года, кандидатка Дарья Беседина. Руководивший её кампанией Максим Кац описал эпизод, в котором представители штаба провластного кандидата Вадима Кумина пытались скупать агитацию Бесединой у людей, работавших с её штабом.
В тот момент у кандидата как раз оказался бракованный тираж предвыборной газеты, и политтехнологи Бесединой решили именно его продать Кумину. Посредник выкупал газеты по 6 рублей за экземпляр, и в итоге избирательный фонд Бесединой пополнился на 430 тыс. рублей.
Этот пример важен именно как иллюстрация саботажа кампании: цель в том, чтобы физически не дать агитации оппонента дойти до адресата.
Москва, выборы в Госдуму 2021 года. Кандидат от «Яблока» Николай Кавказский пожаловался в полицию на кражу листовок из своего штаба, считая, что исчезновение материалов было направлено на срыв его агитации. В той же кампании имели место жалобы КПРФ на действия структур управляющей компании «Жилищник»: по словам коммунистов, её сотрудники сдирали агитационные плакаты и похищали газеты из почтовых ящиков.
Доступ к коммерческой инфраструктуре
Для оппозиционного кандидата физическая инфраструктура агитации — залы, школы, дома культуры, рекламные поверхности, автобусы, торговые центры, муниципальные площадки — чаще всего недоступна. Формулы повторяются из региона в регион: «занято», «ремонт», «техническая причина», «авария», «политическая реклама запрещена», «форс-мажор», «нам позвонили». Политический запрет не артикулируется, но в реальности: встреча не проходит, баннер снимается, рекламные поверхности в общественном транспорте становятся недоступными.
В Великом Новгороде в 2023 году администрация города создавала препятствия для публичных мероприятий «Яблока»: партии пришлось обращаться в суд, чтобы отстоять право на проведение агитационных пикетов. Это показывает, что доступ к улице и муниципальному пространству может требовать не организационной работы, а судебной защиты.
Ещё один классический способ противодействия агитации оппозиционных кандидатов — давление на коммерческие площадки. Владельцы помещений отказывают кандидатам в праве провести встречу с избирателями, получая угрозы со стороны администрации. Рекламные фирмы отказываются с ними работать, по тем же причинам.
В Ивановской области в 2023 году пытались сорвать встречу КПРФ с Николаем Бондаренко. Сначала собственник гостиницы «Турист» отказал в уже согласованном мероприятии, сославшись на прорыв трубы отопления, водоснабжения и канализации. Затем встречу перенесли в конференц-зал БЦ «Парус», но и там администрация отказала, сославшись на «обстоятельства непреодолимой силы».
В Якутии в том же 2023 году Сардана Авксентьева жаловалась на давление административного ресурса и «Единой России» на кампанию «Новых людей»: авиарейсы в районы внезапно отменялись, места проведения агитационных мероприятий закрывались, кандидатам угрожали, рекламу снимали. Торговый центр «Туймаада» в Якутске удалил с экрана оплаченный ролик партии, а менеджер объяснил это запретом руководства на политическую агитацию.
С провластными кандидатами коммерческие структуры, напротив, работают часто и охотно.
В Курганской области в 2024 году агитационные материалы в поддержку кандидата от «Единой России» Вадима Шумкова были размещены в сети продуктовых супермаркетов «Метрополис». Кандидат от КПРФ Виктор Зырянов заявил, что получил отказ в размещении своих постеров в той же коммерческой структуре. Вскоре КПРФ и Партия пенсионеров столкнулись с отказом размещать агитацию на автобусах городского пассажирского транспорта: перевозчики ссылались на указание «сверху» не допускать политической рекламы. Однако уже через два дня в автобусах появилась агитация за того же Шумкова.
Давление административного ресурса часто описывают фразой: «Друзьям — всё, врагам — закон». В контексте предвыборной агитации это неверно.
В отношении независимых кандидатов закон часто нарушается, умаляя их права; в отношении согласованных — также нарушается, но наоборот — так, что их явно незаконные действия проходят мимо внимания избиркомов и правоохранителей.