Посмотрели — ужаснулись
Первый раз организованное видеонаблюдение применяли на выборах Президента РФ 4 марта 2012 года. Такое решение показалось власти логичным на фоне массовых протестов из-за фальсификаций на выборах в Госдуму 2011 года. Видеонаблюдение должно было создать иллюзию прозрачности выборного процесса и охладить страсти. Однако результаты его применения оказали скорее противоположный эффект.
Видеонаблюдение было организовано в рамках Постановления ЦИК России от 27.12.2011 N 82/635-6 «О Порядке видеонаблюдения в помещении для голосования на выборах Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года», и, так как её председатель, «волшебник» Владимир Чуров не ожидал подвоха, правила там были прописаны исключительно либеральные. В частности, доступ к записям видеокамер нужно было сохранять в течение года, а срок их хранения вовсе не был указан. Но самое главное оттуда:
«Доступ к видеоматериалам не подлежит ограничению и предоставляется в установленном порядке по запросам граждан, политических партий и других участников избирательного процесса в течение всего срока хранения видеоматериалов».
То есть записи должны были предоставляться всем желающим по запросу, без каких-либо дополнительных требований!
Камеры установили в помещениях 91 тысячи участковых комиссий из 94 тысяч — это было самое масштабное видеонаблюдение за всю текущую историю России. С 80 тысяч камер вели трансляцию в интернет. И хотя организованный отсмотр записей силами гражданского общества ещё не был налажен, всё равно было обнаружено огромное количество нарушений, допущенных комиссиями.
В сеть попали записи с участков, на которых осуществлялись вбросы. А там, где вбросов не было, фиксировались нарушения процедуры подсчёта голосов, обращения с бюллетенями и т.п.
Так, в Рузском районе Московской области зафиксировали карусели: одни и те же люди организованно голосовали на нескольких избирательных участках. Что, конечно же, невозможно было бы сделать без преступного содействия со стороны членов УИК.
В Казани на видео было отлично видно, что число избирателей, физически опускавших бюллетени в урну, оказалось намного меньше, чем число проголосовавших, указанное в итоговых протоколах.
Мнимая реальность видеозаписей
Затем последовали суды. Некоторые из них даже приняли адекватные реальности решения. Волоколамский городской суд Московской области в 2013 году признал недействительными итоги голосования на одном из участков, и видеозапись была одним из доказательств того, как в подсчёте участвовал член УИК, ранее отстранённый от работы.
Однако в большинстве случаев суды относились к записям как к недопустимым доказательствам на основаниях, которые иначе как абсурдными назвать нельзя. Например, в том же 2013 году гражданин Подчерняев А.С. оспаривал в суде города Долгопрудный Московской области правильность подсчёта числа избирателей, принявших участие в выборах. Доказательством его позиции была официальная видеозапись. Однако суд это доказательство отвёл на основании того, что «видеозапись видеонаблюдения не может расцениваться как достоверное доказательство незаконности решений избирательных комиссий». Потому что, по закону, решения УИК принимаются не на основе видеозаписей, а на основе подсчёта бюллетеней — хотя истец и не пытался такого утверждать. Он пытался заставить суд исследовать по существу, почему на записи видно одно число избирателей, кидающих бюллетени в урну, а в протоколе указано другое, явно существенно завышенное число проголосовавших. Но суд убедить не удалось, в удовлетворении иска было отказано.
Суды фактически создали новую реальность, в которой видеозапись, зафиксировавшая нарушение, считается несущественной, если сами нарушители его не признают. Таким образом, с самого начала практики официального видеонаблюдения государство приняло осознанное решение относиться к этому самому видеонаблюдению как к некоему украшательству, не несущему содержательной нагрузки в наблюдении за выборами.
Этот же вывод подтверждается многочисленными случаями, когда суды принимали решения по искам, не дожидаясь получения видеозаписей, которые истцы собирались предоставить в качестве доказательств.
По воспоминаниям электоральных экспертов, ЦИК одно время даже намеревалась включить в какое-нибудь из своих постановлений фразу: «Полученные в ходе видеонаблюдения в помещении для голосования видеоматериалы не могут использоваться вместо определенных законодательством процедур подсчета голосов избирателей». Фраза сама по себе бессмысленная, потому что даже самые оппозиционные участники избирательного процесса не собирались подменять подсчёт видеозаписями. Но смысл её понятен: подстелить соломки, чтобы, когда очередные безобразия вскроются благодаря видеонаблюдению, было какое-то основание не обращать на этот факт внимания.
Однако решили всё же пойти другим путём.
Памфиловское «возрождение»
Хотя официальное отношение к видеозаписям как к «рюшечкам» на процедуре выборов было зафиксировано судами, общественное возмущение испугало власть имущих. В результате чего видеонаблюдение вообще массово не применялось в течение следующих четырёх лет.
Однако в 2016 году на место председателя ЦИК пришла Элла Памфилова, которая то ли вправду пыталась ненавязчиво реформировать выборную систему, то ли делала вид.
Памфилова бесстрашно приняла Постановление ЦИК России от 31.08.2016 N 45/453-7 «О применении отдельных технологий видеонаблюдения и трансляции изображения, в том числе в сети Интернет, на выборах и референдумах, проводимых в Российской Федерации». В нём видеонаблюдение и его правила практически полностью отдавались от откуп субъектам: как решат региональные избиркомы, так и будет.
18 сентября 2016 года, в единый день голосования, когда избирались одновременно Госдума, несколько губернаторов и ряд региональных парламентов, видеокамеры были установлены не то на 17, не то на 27 тысячах УИК (разные источники дают разные данные), якобы охватывая 37%-40% избирателей России.
При этом региональные избиркомы часто сокращали срок доступа к видеозаписям с одного года до трёх месяцев, а также ставили иные препоны.
Вспоминает электоральный эксперт Аркадий Любарев:
«Анализируя в октябре 2016 года итоги голосования во вполне благополучном городе Пермь, я обнаружил очевидные ляпы в протоколах более десятка УИК. Ответ из краевого избиркома я получил только в январе. Ответ меня не удовлетворил, но видеозаписи к этому времени уже были уничтожены. В результате мы так и не смогли понять причину этих серьезных ляпов».
Также в 2016 независимым наблюдателям не удалось получить записи с камер в Москве, а в Челябинске и Московской области они получили их лишь частично. Но там, где записи всё же были получены, картина оказалась такой же, как и в 2012 году: многочисленные вбросы и карусели, а кроме того — тотальное игнорирование комиссиями процедур подсчёта голосов.
Ассоциация наблюдателей Татарстана обнаружила, что на 119 из 400 участков, записи с которых они отсмотрели, было приписано в среднем 250 избирателей. То есть в протоколе было на 250 голосов больше, чем реально людей прошло перед камерой к урне. Нарушения процедуры подсчёта обнаружили на 46 из 50 проанализированных участков. Также были обнаружены многочисленные случаи, когда камеры отворачивали, закрывали листами бумаги и т.п.
Многочисленные карусели и нарушения процедуры подсчёта были обнаружены в Петербурге. То есть фактически везде, где независимые наблюдатели или кандидаты организовали последовательный и внимательный просмотр видеозаписей, нарушений и прямых уголовно наказуемых фальсификаций было обнаружено очень много.
Избиркомы, суды и правоохранительные органы почти не реагировали на зафиксированные камерами преступления. Были единичные случаи адекватной реакции, например, в 2017 году Красноярский краевой суд посчитал допустимым доказательством стороннюю видеозапись, сделанную камерой видеонаблюдения, которую установила охрана здания, и отменил результаты голосования на участке, так как на видео попал факт вброса бюллетеней в урну.
Но чаще всего записи игнорировались. В Петербурге кандидатка Ольга Дмитриева предоставила в суд множество записей с нарушением процедуры подсчёта. Суд доказательства принял, но счёл их недостаточным основанием для отмены итогов голосования. ЦИК, возглавляемый «прогрессивной» Памфиловой, также просматривал эти записи, и никак на них не отреагировал.
Интересное решение вынес Истринский городской суд Московской области в 2016 году: у него, с одной стороны, были видеозаписи нарушений, а с другой — утверждение членов УИК, что этих нарушений не было. В решении суд написал: «Представленного доказательства видеозаписи недостаточно для вывода о том, что имелись нарушения», — то есть посчитал, что слова нарушителей стоят больше, чем видеозапись, их нарушения выявившая.
Таким образом, видеонаблюдение не смогло повлиять на результаты голосования. Но шум снова поднялся заметный. Власти это не понравилось.
Записи есть, а смотреть не положено
Решено было пойти по пути затруднения доступа к видеозаписям.
Постановление ЦИК России от 20.12.2017 N 116/943-7 «О Порядке применения средств видеонаблюдения и трансляции изображения, трансляции изображения в сети Интернет, а также хранения соответствующих видеозаписей на выборах Президента Российской Федерации 18 марта 2018 года» снова вернуло видеонаблюдение в ведение Центризбиркома. Единственное, что в нём хорошо, — это то, что снова установили хотя бы срок хранения записей — не менее одного года. Всё остальное сделали хуже.
Самое главное: стало нельзя просто получить доступ к любым записям, чтобы проверить, как шли выборы. Теперь предоставляется только «доступ к видеозаписям событий, заявляемых как нарушение».
Кандидаты и партии имеют право запросить доступ к записям с большого числа участков, а вот другие участники процесса — избиратели и наблюдатели — только к записям с тех участков, где они лично присутствовали.
При этом в любой заявке требуется указывать «конкретное время начала и завершения требуемого события на видеозаписи», а также указать, какое именно нарушение произошло в указанное время. Если избирком, в который направляется запрос, посчитает, что заявка оформлена неправильно: например, что того нарушения, о котором вы пишете, в указанный момент не было — он может отказать в доступе к записи. Что и делалось в подавляющем большинстве случаев.
В дальнейшем аналогичные постановления ЦИК ввели те же правила видеонаблюдения для всех выборов, а не только президентских.
Таким образом государство попыталось устранить главную опасность видеонаблюдения — возможность для независимых участников постфактум, в спокойной обстановке отсмотреть видеозаписи и найти множество нарушений и преступлений, которые прошли незамеченными в день голосования.
Однако в ЦИК снова просчитались! Независимые наблюдатели из «Голоса», Ассоциации наблюдателей Татарстана, «Наблюдателей Петербурга» и ряда других движений объединились и создали волонтёрский проект УИКДОКФЕСТ. Они не стали ждать разрешения на доступ к видеозаписям — вместо этого в 2018 году они организовали массовую запись с трансляции в прямом эфире, которая осуществлялась в день голосования.
Видеонаблюдение в 2018: Разгромный счёт
На выборах президента в 2018 видеонаблюдение велось на 43 256 участках (44% от общего числа УИК). Работа независимых наблюдателей проводилась системно, и результаты её оказались просто разгромными. Это был самый успешный пример использования видеонаблюдения с точки зрения того, сколько общественного внимания удалось привлечь к проблеме фальсификации выборов.
Одна группа волонтёров проверила 50 участков в разных регионах Северного Кавказа и в Татарстане и выявила в сумме 31 342 «лишних» голоса. Другая команда просмотрела записи с 233 участков в 17 регионах России, несоответствия обнаружены на 158 из них — всего более 80 тысяч голосов.
Откуда берутся эти лишние голоса? Вариантов два: либо вбросы, либо приписки в протоколах; чаще всего и то, и другое используется вместе. Вбросы часто были прямо видны на записях, всего волонтёры зафиксировали их более 80. В том числе вбросы осуществляли члены УИК и наблюдатели.
Кроме того, были обнаружены карусели: например, в городах Балашиха и Железнодорожный Московской области одна и та же группа преступников прошла более чем по 20 разным участкам; на каждом из них они каким-то образом получали бюллетени от членов комиссий и голосовали.
Выборы 2018: Реакция на видеозаписи нарушений
Естественно, все данные были переданы в региональные избиркомы и в ЦИК. Нередко волонтёры по видео смогли даже определить лица, которые совершали нарушения.
Получив эти свидетельства преступлений, избиркомы обычно поступали хитро: они просто переправляли их в следственные органы, без какого-либо анализа со своей стороны. Правоохранители же чаще всего просто замыливали эти материалы: затягивали проверку и тихонечко закрывали. В итоге председатели комиссий, чьи преступления были зафиксированы на камеру, оставались безнаказанными и продолжали свою «работу». А многие даже были награждены грамотами за выборы 2018 года.
Однако события с признаками уголовных преступлений имели место далеко не на каждом участке. При этом сами волонтёры обращали внимание на то, что они нарочно выбирали для анализа видеозаписи с тех УИК, где, по их опыту, можно было ожидать наиболее вопиющие нарушения закона.
При этом нарушения процедуры подсчёта голосов были обнаружены более чем на 90% участков! Где-то считают бюллетени в четыре-восемь рук, где-то не заполняют увеличенную копию протокола, а чтобы зачитывать данные в камеру, как того требует постановление ЦИК — это вообще редкость. Нарушение процедур — это административка, конечно, а не уголовка. И тем не менее, на эти факты ЦИК и региональные комиссии тоже никак не отреагировали.
Отдельно волонтёры зафиксировали нарушения в работе с камерами. Иногда их сразу устанавливали так, чтобы ничего было не видно, иногда загораживали чем-нибудь, например, воздушными шариками, иногда заглушали звук, располагая рядом с репродукторами. Например, из 63 УИК, относящихся к ТИК №1 Балашихи, лишь 23% полностью следовали инструкции по установке камер.
Неутешительный финал видеонаблюдения
Власти выучили урок: мало затруднить доступ к записям, нужно ещё и не дать независимым наблюдателям скопировать онлайн-трансляцию. Для этого было принято Постановление от 14 июля 2021 г. n 20/169-8 «О видеонаблюдении при проведении выборов депутатов Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации восьмого созыва».
Оно почти такое же, как предыдущее, если не считать небольших изменений в п. 4.1. Раньше он звучал так: «Изображение <…> транслируется в сети Интернет на специальной странице портала трансляций и на служебном портале». В Постановлении 2021 года «специальная страница портала трансляций» исчезла, остался только «служебный портал». То есть теперь доступ к трансляции имеет очень ограниченный круг лиц, и даже если среди них окажется независимый кандидат или оппозиционная партия, они смогут сделать запись лишь с единичных участков.
Таким образом на волонтёрском проекте по контролю за выборами через видео был поставлен жирный крест.
Окончательно добило видеонаблюдение Постановление от 24 января 2024 г. n 151/1194-8 «О порядке применения средств видеонаблюдения и трансляции изображения при проведении выборов Президента Российской Федерации, назначенных на 17 марта 2024 года».
Согласно этому документу, наблюдатель или избиратель могут затребовать видеозапись только с тех участков, «в помещениях которых он присутствовал при установлении итогов голосования в день голосования и в которых применялись средства видеонаблюдения».
Таким образом получается, что простой избиратель вообще ничего больше потребовать-то не может, потому что избиратели при подсчёте в помещение не допускаются. И наблюдатель, если его, например, удалили с участка до начала подсчёта — тоже.
Единичные случаи скандалов с вбросами или избиениями, записанными на камеры, ещё появлялись в 20-е годы, но в целом доступ к записям стал практически невозможным.
Например, член Псковского «Яблока» в 2024 году утверждал, что в течение нескольких лет избирком Пскова ни разу не предоставил партии или её кандидату запись по их запросу, в том числе через суд.
Во-первых, обязательно откажут, если на самом участке в день выборов не было жалобы по поводу того нарушения, которое вы собираетесь проверить с помощью видеозаписи. Если жалоба была — откажут из-за формальной придирки к оформлению. Но если даже всё написано без сучка без задоринки — незаконно откажут, заявляя, что «такие запросы могут слать только суды или правоохранительные органы», хотя в постановлении ЦИК написано по-другому. А если вдруг запись затребует суд (что редко, но все же бывает), то «всегда можно придумать историю, что в камере не было часов реально времени или там поломалась флешка».
Все те же правила повторены и в постановлении ЦИК о видеонаблюдении за грядущими выборами в сентябре 2026 года. То есть реального контроля со стороны гражданского общества снова не будет.
Символом «видеонаблюдения» в России является показушная видеостена в Центризбиркоме — множество экранов, которые показывают видео с разных участков в реальном времени в день голосования. Выглядит круто, как в голливудских боевиках, вот только никакого реального наблюдения по этой игрушке никто не ведёт.
Как в том анекдоте:
- Кузьмич, приборы!
- Двадцать.
- Что «двадцать»?
- А что «приборы»?
Зато власти наконец-то добились того, чего хотели, начиная игру в видеонаблюдение в 2012 году — красивой картинки при полном отсутствии содержания.